Рихтер: Межгосударственные организации о журналистах в изгнании, oтчет об исследовании
В Плане действий Организации Объединенных Наций по обеспечению безопасности журналистов и проблеме безнаказанности, принятом в 2012 году, журналисты в изгнании даже не упоминаются.
- «Журналисты в изгнании» Доклад Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение Айрин Хан. 2024
Кто такой журналист в изгнании? Комитет ООН по правам человека признал журналистскую деятельность функциями, выполняемыми широким кругом лиц, в том числе профессиональными штатными репортерами и аналитиками, блогерами и другими лицами, которые публикуются в СМИ, Интернете или где-либо еще. В этом контексте находящиеся в изгнании фрилансеры, независимые блогеры и журналисты, ведущие свои Telegram-каналы или интернет-сайты, играют такую же важную роль, как и журналисты, работающие в медиа-компаниях.
Проблемы изгнанных журналистов кроются не в международной правовой базе, а в несоблюдении государствами своих обязательств по международному праву. (права иностранцев, права журналистов).
Главное внимание в Докладе – «транснациональные репрессии». Термин «транснациональные репрессии» используется для обозначения нарушений прав человека, совершаемых государствами за пределами их собственной территории с целью запугать и заставить замолчать инакомыслящих среди диаспоры и изгнанных. Он охватывает физические, правовые и цифровые угрозы, начиная от физического насилия, убийств, экстрадиции, и заочного судебного преследования и заканчивая насилием в Интернете, цифровой слежкой, хакерством или блокированием веб-сайтов и нарушением интернет-соединений. Онлайн-атаки имеют последствия и в офлайне.
Полный масштаб транснациональных репрессий неизвестен, всеобъемлющей системы сбора таких данных не существует. Однако научные исследования и опыт организаций гражданского общества, свидетельствуют о широкой распространенности этого явления среди журналистов и средств массовой информации, находящихся в изгнании. Цель транснациональных репрессий – убить и заморозить журналистику в изгнании. Они создают атмосферу физической, психической, цифровой и правовой незащищенности, препятствуя возможности журналистов готовить репортажи, путешествовать, общаться со своими источниками, расследовать деликатные вопросы или даже жить со своими семьями в безопасности и защищенности.
Репрессии против членов семьи, друзей и источников информации используются некоторыми государствами в качестве средства запугивания и мести против журналистов, активистов и правозащитников. Некоторые журналисты ушли с работы, избегают определенных тем или работают анонимно, чтобы оградить свои семьи от вреда. По данным одного из опросов, около трети журналистов, покинувших Беларусь и Российскую Федерацию за последние три года, оставили журналистику после изгнания.
В июне 2023 года Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюцию, осуждающую транснациональные репрессии как растущую угрозу верховенству закона и правам человека. Назвав Азербайджан, Беларусь, Российскую Федерацию и Турцию странами, вызывающими особую озабоченность, она заявила, что транснациональные репрессии нарушают международные обязательства по Международному пакту о гражданских и политических правах.
Безопасность. Беларусь упоминается 10 раз. Похищение и выдача в страну происхождения с последующим судебным преследованием и тюремным заключением – ощутимый риск для журналистов в изгнании, особенно для тех, кто не имеет надлежащего правового статуса в соседних странах. Мир стал свидетелем вопиющего примера насильственного похищения в мае 2021 года, когда белорусские власти, пренебрегая международным правом и протоколами авиаперевозок, использовали ложную угрозу взрыва для перехвата и перенаправления коммерческого авиалайнера, на котором Раман Протасевич, белорусский работник средств массовой информации и активист в изгнании, летел из Греции в Литву. Его сняли с самолета, арестовали, предъявили обвинения, осудили и приговорили к восьми годам тюремного заключения, а затем помиловали.
Финансирование. Лишь немногие средства массовой информации в изгнании имеют устойчивую модель финансирования, большинство из них зависят от финансирования со стороны гражданского общества и благотворительности и, вероятно, останутся таковыми в течение некоторого времени. С другой стороны, стратегии доноров в основном направлены на предоставление краткосрочного финансирования для преодоления острых кризисов.
Однако благодаря агитации и усилиям гражданского общества растет понимание необходимости долгосрочных и устойчивых инвестиций со стороны доноров и примеров инновационных программ. Несмотря на многочисленные проблемы, с которыми сталкиваются издания в изгнании, появляются примеры положительного опыта, подчеркивающие стойкость, креативность, энергию и мужество журналистов в изгнании и организаций гражданского общества, работающих с ними. Пытаясь преодолеть проблемы с финансированием и операционные препятствия, журналисты в изгнании объединяются в свободные сети, чтобы делиться знаниями и проблемами. Одна из таких групп – «Сеть медиаорганизаций в изгнании». Участники делятся опытом и советами по целому ряду вопросов, от программного обеспечения для обхода цензуры до стратегий привлечения доноров, и укрепляют понимание того, почему аудитория, доноры, политики и гражданское общество должны поддерживать средства массовой информации в изгнании.
Еще одна интересная инициатива – Европейский фонд журналистики в изгнании (JX Fund), который действует как информационный центр, объединяющий предложения о помощи и направляющий ресурсы туда, где они нужнее всего, что позволяет работникам средств массовой информации быстро и гибко продолжать свою работу в изгнании.
Государства-участники обязались «использовать все возможности, предоставляемые современными средствами связи, включая кабельное и спутниковое телевидение, для расширения более свободного и широкого распространения информации всех видов»[11]. В определённый момент они отметили растущую роль Интернета и других технологий и приняли обязательства в области свободы Интернета. В этом контексте особый интерес представляет решение Постоянного совета ОБСЕ[12], включившего Интернет в спектр средств массовой информации[13]. Таким образом, это решение проложило путь к рассмотрению свободы Интернета как части свободы СМИ, включая сферу действия мандата Постоянного представителя ОБСЕ по вопросам свободы слова. В этом решении конкретно говорилось о том, что Интернет должен оставаться «открытым и публичным форумом для свободы мнений и их выражения, как это закреплено во Всеобщей декларации прав человека (ВДПЧ)»[14]. Позднее государства-участники согласились «добровольно обмениваться информацией о мерах, принятых ими для обеспечения открытого, функционально совместимого, безопасного и надёжного Интернета»[15]. Государства-участники ОБСЕ призвали «принять журналистами добровольные профессиональные стандарты, саморегулирование СМИ и другие соответствующие механизмы для обеспечения повышения профессионализма, точности и соблюдения этических стандартов среди журналистов», хотя это было сделано в конкретном контексте борьбы с нетерпимостью и содействия дискриминации и взаимному уважению[16].
Вопрос о защите журналистов впервые был поднят в обязательствах ОБСЕ в 1991 году, вероятнее всего, после масштабных нападений на журналистов во время конфликтов в бывшей Югославии. В Документе Московской встречи государства-участники согласились «принимать, где это уместно, все возможные меры для защиты журналистов, находящихся в опасных профессиональных командировках, особенно в случаях вооруженных конфликтов, и будут сотрудничать в этих целях. Эти меры будут включать в себя розыск пропавших без вести журналистов, установление их судьбы, оказание надлежащей помощи и содействие их возвращению к семьям».[17] Будапештский саммит ОБСЕ осудил «все нападения на журналистов и их преследования» и стремился «принимать в отношении них непосредственные меры».
РЕШЕНИЕ МС ОБСЕ № 3/18 БЕЗОПАСНОСТЬ ЖУРНАЛИСТОВ
Возможно, одним из наиболее важных аспектов этого Решения является то, что государства-участники вышли за рамки своих ранее сдержанных обязательств по обеспечению безопасности журналистов, согласованных в 1994 году. Хотя это обязательство имело монументальное значение для привлечения правительств к ответственности в борьбе с безнаказанностью, оно также означало, что безопасность была вопросом в лучшем случае или, по крайней мере, физического характера. Это была главная угроза, в конечном итоге приводящая к цензуре. Чтобы обеспечить более комплексный подход и, что важно, признать многочисленные способы, которыми журналисты подвергаются цензуре, государства-участники заявили о своей глубокой обеспокоенности «всеми нарушениями прав человека и злоупотреблениями, совершаемыми в отношении безопасности журналистов […], направленными на подавление их работы». В Решении приводится обширный список конкретных видов нападений, угроз и насилия в отношении журналистов:
(a) убийство;
(b) пытки;
(c) насильственное исчезновение;
(d) произвольный арест, произвольное задержание и произвольная высылка;
(e) запугивание, преследование и угрозы всех форм, таких как физические, юридические, политические, технологические или экономические, используемые для подавления их работы и/или неправомерного принудительного закрытия их офисов, в том числе в конфликтных ситуациях
ПРИЗЫВ воздерживаться от запугивания, угроз или потворства насилию в отношении журналистов и безоговорочно осудить его, с тем чтобы уменьшить риски или угрозы, которым могут подвергаться журналисты, и не допускать подрыва доверия к правдивости журналистов, а также подрыва уважительного отношения к важности независимой журналистики;
Женщины-журналисты сталкиваются с двойным бременем: они подвергаются нападениям за то, что они журналисты, и за то, что они женщины. Регулярные отвратительные угрозы сексуального характера стали частью жизни женщины-журналиста, и эффективные меры реагирования на это давно назрели. Государства-участники согласились «публично и безоговорочно осуждать нападения на женщин-журналистов в связи с их работой, такие как сексуальные домогательства, оскорбления, запугивание, угрозы и насилие, в том числе с использованием цифровых технологий». Однако эта тема, в целом, оставалась спорной для государств-участников в достижении согласия. Это особенно очевидно при обсуждении различных прилагательных, которые можно было бы использовать для описания «отдельных» рисков, с которыми сталкиваются женщины-журналисты. Хотя не было никаких разногласий по поводу того, что женщины-журналисты сталкиваются с угрозами, лишь немногие делегации утверждали, что этот вопрос, возможно, не заслуживает отдельного рассмотрения, поскольку угрозы получают и их коллеги-мужчины. К тому времени десятки достоверных исследований[22] и свидетельства[23] многих женщин-журналистов сами ограничили любые сомнения, которые могли существовать ранее.
Государства-участники также взяли на себя обязательство «поощрять государственные органы и правоохранительные органы к участию в мероприятиях по повышению осведомленности и обучению, связанных с необходимостью обеспечения безопасности журналистов, а также содействовать вовлечению гражданского общества в такую деятельность, где это уместно». Многие нападения, угрозы и преследования в отношении журналистов остаются безнаказанными. В худшем случае это происходит из-за коррупции и попыток скрыть преступление, совершённое, возможно, в политических или экономических интересах. Но даже при наличии самых лучших намерений государственным органам и правоохранительным органам часто не хватает возможностей и ресурсов для быстрых и эффективных действий. Это особенно заметно в случае с онлайн-преследованием, сферой квазирегулирования и крайне недостаточным уровнем подготовки для его реализации. Реализация этого обязательства станет важным шагом для государств-участников на пути к совершенствованию и актуализации превентивных и контрмер по защите журналистики.
Практический инструмент защиты журналистов, предложенный в Решении, призывает государства-участники «[создать] или укрепить, где это возможно, национальные системы сбора, анализа и представления данных о нападениях и насилии в отношении журналистов»[24]. Мы отмечаем, что Решение в значительной степени включает положения резолюции Совета ООН по правам человека «Безопасность журналистов». Также интересно проанализировать то, что не было включено в текст резолюции ОБСЕ, например, меры по защите конфиденциальных источников информации журналистов и угрозы психологической безопасности журналистов. Признавая, что работа журналистов может подвергать их риску, «в том числе посредством цифровых технологий», государства-участники признали наличие множества новых уязвимостей цифрового измерения, которые также неразрывно связаны с существующими угрозами для журналистов. С развитием технологий и журналистики, наряду с их преимуществами, возникает множество новых вопросов, касающихся конфиденциальности и свободы выражения мнений. Примерами служат раскрытие информации о перемещениях «журналистов» с помощью геолокационных данных, привязанных к мобильным телефонам, публикация их личной жизни в социальных сетях и сбор метаданных об их коммуникациях.[25] Право искать и получать информацию ограничивается, когда право на неприкосновенность частной жизни находится под угрозой или нарушается. Будучи взаимодополняющими правами, свобода выражения мнений и неприкосновенность частной жизни должны идти рука об руку, особенно в цифровую эпоху, когда генерируется, хранится, передается и ищется больше данных, чем когда-либо прежде. Государства-участники подчеркнули цифровую уязвимость журналистов, такую как «возможность стать объектом хакерских атак или незаконного или произвольного наблюдения или перехвата сообщений», подчеркнув, что такие действия «подрывают осуществление ими права на свободу выражения мнений и их права на свободу от произвольного или незаконного вмешательства в личную жизнь». Чтобы обеспечить решение этих проблем, государства-участники обязались «воздерживаться от произвольного или незаконного вмешательства в использование журналистами технологий шифрования и анонимности, а также воздерживаться от применения незаконных или произвольных методов наблюдения, отмечая, что такие действия нарушают право журналистов на пользование свободой действий и потенциально могут подвергнуть их риску насилия в отношении пользования свободой действий и угрозам их безопасности».
Baseline study:
Государствам-участникам ОБСЕ рекомендуется публично признать ценную роль независимых СМИ и журналистов в изгнании в продвижении – в качестве качественных медиауслуг – демократии, международной безопасности и прав человека, а также в противодействии вредоносной пропаганде и дезинформации. В этой связи журналистам в изгнании рекомендуется принять добровольные профессиональные стандарты, участвовать в национальных системах саморегулирования и других соответствующих механизмах для обеспечения повышения профессионализма, точности и соблюдения этических стандартов в соответствии с действующими обязательствами ОБСЕ. Хан: Журналисты в изгнании жизненно необходимы для обеспечения новостей, представляющих общественный интерес, как для аудитории внутри страны, так и по всему миру.
Они часто являются важной альтернативой и, возможно, единственным независимым источником информации о событиях в зонах конфликтов или в странах, где свобода выражения мнений серьёзно ограничена. Обладая глубоким знанием страны, обширными связями и собственными источниками, они представляют различные точки зрения, опровергают официальные версии и опровергают дезинформацию, что может быть сложно для иностранцев и опасно для местных СМИ. При отсутствии средств массовой информации в изгнании возникнут информационные черные дыры и зоны молчания по вопросам, волнующим мировое и национальное сообщества.
EMFA:
Европейский закон о свободе СМИ, среди прочего, будет:
– защищать редакционную независимость,
– защищать журналистские источники, в том числе от использования шпионского ПО,
– обеспечивать независимое функционирование общественных СМИ,
– повышать прозрачность владения СМИ,
– защищать СМИ от необоснованного удаления онлайн-контента крупными онлайн-платформами,
EMFA говорит о праве общественности «на доступ к качественным медиауслугам, предоставляемым журналистами независимо и в соответствии с этическими и журналистскими стандартами, и, следовательно, предоставляющим достоверную информацию» (EMFA, 2024, 14):
На эффективно функционирующем внутреннем рынке получатели медиауслуг должны иметь доступ к качественным медиауслугам, предоставляемым журналистами независимо и в соответствии с этическими и журналистскими стандартами, и, следовательно, предоставляющим достоверную информацию. Это особенно актуально для новостного и публицистического контента, который охватывает обширную категорию контента, представляющего политический, общественный или культурный интерес на местном, национальном или международном уровне. В этом контексте под новостным и публицистическим контентом следует понимать любой тип новостного и публицистического контента, независимо от его формы. Новостной и публицистический контент может доходить до аудитории в различных форматах, таких как документальные фильмы, журналы или ток-шоу, и распространяться различными способами, в том числе путем размещения на онлайн-платформах. Качественные медиауслуги также являются противоядием от дезинформации, манипуляций и вмешательства со стороны иностранных источников информации. Доступ к таким услугам также должен быть обеспечен путем предотвращения попыток заставить журналистов замолчать, начиная от угроз и до цензуры и преследования инакомыслящих, что может ограничить свободный поток информации в обществе, снижая качество и плюрализм информации.
The “quality” media are described in the EMFA as those that enjoy editorial freedom, fulfil their vital “public watchdog” role, provide reliable (trustworthy) information, act in an independent manner and in line with ethical and journalistic standards, accept self-regulation and (in the case of public service media) are impartial.[26] The notion of “quality media services” derives from the concept of “quality journalism,” earlier put forward as a policy priority by the Council of Europe’s Recommendation on promoting a favourable environment for quality journalism in the digital age.[27]
Пресс-клуб Беларусь в стратегической концепции (июнь 2025):
Белорусские СМИ в изгнании полностью соответствуют определению «качественных медиауслуг», данному в Европейском акте о свободе СМИ (EMFA). Эти СМИ демонстрируют редакционную независимость, выполняют функции общественного контроля и неизменно предоставляют достоверную и надежную информацию. Их работа соответствует высоким этическим и журналистским стандартам, предполагает саморегулирование и характеризуется беспристрастностью — все это ключевые критерии, изложенные в EMFA. Белорусские СМИ в изгнании не только соответствуют вышеуказанным определениям, но и во многих случаях являются примерами того, как журналистская честность и общественная ценность могут быть сохранены в условиях репрессий и изгнания. Например, такие издания, как «Свабода», «Зеркало», «Наша Ніва», «Реформа», «Маланка», «Белсат» и «Еврорадио» стабильно занимают высшие позиции в независимых рейтингах качества и придерживаются профессиональных стандартов, а 15 ведущих СМИ подписали совместную этическую хартию и создали Совет по этике СМИ для обеспечения подотчетности. Их роль в защите общественных интересов подтверждается престижными наградами, включая Премию ЮНЕСКО за свободу печати (2022).
Таким образом, эти «качественные медиауслуги» пользуются высокой степенью защиты в Европе. Напротив, «мошенническим медиауслугам», которые могут нанести ущерб демократическим процессам (имея в виду зарубежную пропаганду и политическую дезинформацию), предоставляется слабая защита. «Мошеннические медиа» могут рассматриваться как «представляющие серьёзную и серьёзную угрозу общественной безопасности» и, следовательно, могут подлежать «специальным экономическим мерам» (санкциям).
Фонд поддержки медиа в Литве (10,5 млн евро). – лучше 500 евро от них чем 5 тыс. от частного фонда.
Создание Правления по медиа-услугам – кто от Литвы?
2025 Rule of Law report – большая часть о независимости и плюрализме медиа: в главе о Литве не упоминаются СМИ в изгнании
Исследование популярности независимых каналов новостей в России (март 2025)[28]
- «Оппозиционные» медиа похожи друг на друга тематически — разброс тем «оппозиционных» каналов примерно на 60-70% ниже, чем «провластных». «Оппозиционные» каналы фокусируются на проблемах, которые не освещаются другими медиа (например, репрессиях и последствиях войны), а спектр этих проблем достаточно ограничен
- Посты в «оппозиционных» каналах в среднем на 30% менее позитивные, чем в «провластных», и на 15% более негативные.
- Каналы с более позитивным контентом оказываются более популярными: корреляция между популярностью и позитивной тональностью есть и среди «оппозиционных» медиа
- Чтобы расширить аудиторию, независимые медиа могут:
- Освещать более широкий круг тем
- Больше фокусироваться на повседневных проблемах: экономика (повышение цен и процентных ставок), чрезвычайные происшествия в России, новости, связанные со здоровьем
- Создавать больше позитивного контента: новости о культуре, животных, жизненных историях, а также подборки фильмов, фото, музыки, мемов
[1] OSCE, ‘Lisbon Document 1996, Lisbon Summit Declaration’, OSCE DOS.S/1/96, Lisbon, 2–3 December 1996, in OSCE (2017), Freedom of the Media, Freedom of Expression, Free Flow of Information, supra note 5, p. 30.
[2] OSCE (2017), Freedom of the Media, Freedom of Expression, Free Flow of Information, supra note 5, p. 26, p. 37, p. 46, p. 56, p. 64, pp. 69–70 and p. 75.
[3] Ibid., p. 69.
[4] OSCE, ‘Document of the Moscow Meeting of the Conference on the Human Dimension of the CSCE’, Moscow, 3 October 1991; ‘Astana Commemorative Declaration Towards a Security Community, Summit of Heads of State or Government’, Astana, 3 December 2010, in OSCE (2017), Freedom of the Media, Freedom of Expression, Free Flow of Information, supra note 5, p. 25, p.62.
[5] OSCE (2017), Freedom of the Media, Freedom of Expression, Free Flow of Information, supra note 5, p. 19, p. 26, p. 59 and p. 74.
[6] Ibid., p. 26.
[7] Ibid., pp. 26, 28–30, 37, 56, 62 and 70.
[8] Ibid., p. 46.
[9] Ibid., p. 37.
[10] Ibid., p. 26.
[11] Ibid., p. 16.
[12] The Permanent Council is the principal decision-making body that meets regularly (usually in Vienna every Thursday) for political consultations and governing the day-to-day operational work of the OSCE between the meetings of the MC. It implements, within its area of competence, tasks defined and decisions taken by the MC.
[13] Later confirmed by the Ministerial Council. See OSCE (2017), Freedom of the Media, Freedom of Expression, Free Flow of Information, supra note 5, p. 50.
[14] OSCE (2017), Freedom of the Media, Freedom of Expression, Free Flow of Information, supra note 5, p. 51.
[15] Ibid., p. 67.
[16] OSCE (2017), Freedom of the Media, Freedom of Expression, Free Flow of Information, supra note 5, p. 56.
[17] Ibid., p. 26.
[18] Ibid., p. 29.
[19] Ibid., p. 30.
[20] UN (2006), ‘Promotion and protection of all human rights’, supra note 93.
[21] OSCE (1994), ‘CSCE Budapest Document’, supra note 8, para. 37.
[22] International Women’s Media Foundation, ‘Attacks and Harassment: The Impact on Female Journalists and Their Reporting’, 2018, available at https://www.iwmf.org/wp-content/uploads/2018/09/Attacks-and-Harassment.pdf, last accessed 24.05.2019.
[23] OSCE, ‘Safety of Female Journalists Online’, video, available at https://www.youtube.com/watch?v=P4HGLjb820s, last accessed 24.05.2019.
[24] Such databases are already in the making, for example, the draft Strategy for the development of public information system in the Republic of Serbia suggests to ‘[E]stablish the records about the number of criminal offences or misdemeanour offences committed to the detriment of journalists and other media professionals’. See Радна верзија Стратегије развоја система јавног информисања у Републици Србији, para. 2.1.2 ‘Безбедност новинара’, available at http://www.media.srbija.gov.rs/medsrp/dokumenti/nacrt_strategije.docx, last accessed 24.05.2019.
[25] UNESCO, ‘Building Digital Safety for Journalism: A Survey of Selected Issues’, 2015, p. 8, available at https://unesdoc.unesco.org/ark:/48223/pf0000232358, last accessed 24.05.2019.
[26] Regulation (EU) 2024/1083 of the European Parliament and of the Council of 11 April 2024 establishing a common framework for media services in the internal market and amending Directive 2010/13/EU (European Media Freedom Act), Text with EEA relevance. PE/4/2024/REV/1. OJ L, 2024/1083, 17.4.2024, Recitals 14, 19, 27, http://data.europa.eu/eli/reg/2024/1083/oj.
[27] Recommendation CM/Rec(2022)4 of the Committee of Ministers to member States on promoting a favourable environment for quality journalism in the digital age, 17 March 2022, https://www.coe.int/en/web/freedom-expression/committee-of-ministers-adopted-texts/-/asset_publisher/aDXmrol0vvsU/content/recommendation-cm-rec-2022-4-of-the-committee-of-ministers-to-member-states-on-promoting-a-favourable-environment-for-quality-journalism-in-the-digita.
[28] Что читают люди в России и как независимым медиа до них дотянуться? CEDAR Алеся Соколова, https://cedarus.io/research/what-do-russians-read?lang=ru
( Dr Andrei Richter (Andrey Rikhter, Андрей Рихтер, Андрiй Рiхтер) Professor Researcher, Department of Journalism, Faculty of Arts Comenius University Bratislava )
